” снял легкую романтическую комедию “Кейт и Лео”. Трудно назвать другого столь же разностороннего современного кинематографиста, кроме разве что Стивена Содерберга. По его мнению, то, что его не относят к режиссерам какого-то одного направления, возможно, осложняло ему жизнь на ранних стадиях карьеры, однако сейчас дает определенную степень свободы - он не связан законами какого- либо жанра.
А вот что проходит красной нитью через все его работы, так это неизменный интерес к неоднозначности образов. У него почти нет белого и черного, у каждого имеются свои причины. “Это очень привлекает меня, - говорит Мэнголд. - Студии часто спрашивают: "Так кто злодей?", а я - возможно, излишне педантично - обязательно поправляю: не злодей, а антагонист. Для меня это громадная разница. Персонаж ведь не просыпается каж-
дое утро с мыслио: "Что бы л>не еще плохого сделать для человечества?" Ничего подобного! Любой актер в любой роли - герой своей собственной истории. За всеми его поступками должна быть цель или страсть, иначе бы они их не совершали. И моя задача - как можно лучше донести это до зрителя”.
“Рыцарь дня”, его седьмая картина, не исключение. Непонятно, кто на чьей стороне, мало кто из персонажей на самом деле тот, кем кажется. Круз - шпион-одиночка, “фигура типа Джеймса Бонда”, за которым охотятся все разведки мира, а Диаз - простая девчонка, которую он втягивает в свои похождения. “Она похожа на всех нас, американцев, поглощенных собственной жизнью, собственными проблемами, собственными трудностями. По сути, она ничего не знает о мире, в котором живет. Фильм показывает, как расширяется ее кругозор...”
Кругозор расширяется в пути: из Штатов героиня попадает в Австрию, Испанию, на Ямайку “и еще хрен знает в какие дебри”. Напрашиваются сравнения с предыдущими фильмами 20th Century Fox о похождениях подобных парочек - “Правдивой ложью” и “Мистером и миссис Смит”. И хотя на студии и не скрывают, что были бы в восторге от столь же солидных кассовых сборов, корни “Рыцаря дня” уходят куда глубже, к странноватой комедии 1979 года “Свояки” и классическому триллеру Альфреда Хичкока “К северу через северо-запад” (1959) о человеке, ошибочно принятом за шпиона.
“Фильм о том, какая радеть для погруженной в себя интро- вертки очутиться в великолепном, огромном, жестоком, волнующем и ужасном материальном
мире. Роли поменялись, Кэмерон - это как бы Кэри Грант, а Том - ЕваМари Сэйнт. Она обычная девушка, которая ни с того ни с сего попадает в заваруху, а тут еще Том, личность романтическая... "Кто он? Что он за человек? Можно ли ему доверять?", и так далее. Самое интересное в герое Тома, Рое, то, чтов конце концов он к ней привязывается, что редко случается с людьми его профессии. Рой – своего рода машина для убийства, боевая машина, а тут вдруг приходится бороться с нежными чувствами к самой что ни на есть обычной девушке”.
Мэнголд уже работал вместе с Диаз в “Милашке”, а вот сотрудничать с Крузом ему еще не приходилось. И хотя репутация Тома как дисциплинированного и в высшей степени профессионального актера общеизвестна, многое в их совместной работе стало для него открытием.
“Я как любой киноман, - говорит Мэнголд. - Эти люди живут для меня в фильмах, которые я обожаю. И, когда я разговариваю с теми, кем бесконечно восхищаюсь, меня до сих пор удивляет, что мы вместе с ними что-то придумываем. Все, наверное, считают, что, когда работаешь с кинозвездами такой величины, все должно быть заранее расписано, а сценарий - это святое, и никаким изменениям не подлежит. Но это не так, между нами постоянно идет обмен мнениями, мы в буквальном смысле стараемся вжиться в сцены, вплоть до того, что разыгрываем эпизоды, меняясь в них ролями”.
Когда вспоминаешь, с какими звездами работал Мэнголд (а среди них немало славящихся своей разборчивостью - Хоакин Феникс, Кристиан Бейл, Рассел Кроу), становится понятно, как помогает ему в работе то, что в Калифорнийском институте искусств он изучал не только режиссуру, но и актерское мастерство. Он прошел этот курс по воле своего учителя и наставника Александра Маккендрика, гениального режиссера “Сладкого запаха успеха”, скончавшегося в 1993 году. Как оказалось, это стало одной из основных составляющих его успехов в режиссуре. В “Рыцаре дня” актерское образование позволило ему добиться непосредственности в игре актеров. “"Рыцарь дня" - это блокба- стер, но мне хотелось, чтобы зрителю казалось, будто он находится рядом с героями, а слова, которые они произносят, только что пришли им в голову, - рассказывает Мэнголд. - Я старался, чтобы действие и диалоги не выглядели заранее расписанными и распланированными. А Том с большой готовностью идет на эксперименты, ему это очень нравится. До знакомства с ним я бы вряд ли заподозрил в нем такую черту”.
Кроме свежести, Мэнголд стремится еще к одному: сквозь взрывы, перестрелки и комичные побоища, учиняемые Крузом, должна быть видна живая человеческая душа. “Меня всегда интересовало, как перенести на пленку мысли людей, - говорит он. - Во все свои фильмы я стараюсь вставить момент, когда герои ничего не говорят, ничего не делают, но вы точно знаете, о чем они думают. По-моему, ничего глубже этого в кино сделать невозможно. И в театре такое не сделать. Только в кино. Крупный план Тома и Кэмерон, снятый с трех футов 75-миллиметровым объективом... в жизни было бы просто невежливо находиться так близко к ним. В жизни подобная близость встречается очень редко, мы никогда не изучаем друг друга так пристально. И вот когда ты так близок к актерам, они способны передать человеческие мысли на экране, не облекая их в слова, не прибегая к ярлыкам, - но так, что всем будет понятно”.
Взаимную страсть главных героев мы уже видели на экране - конечно же, в “Ванильном небе”. Но там их отношения были мрачными, с самого начала обреченными на неудачу. “Рыцарь дня” должен стать светлым, веселым, захватывающим... “это же, в принципе, лав стори”. Влечение и хаос, улыбки и выстрелы, ночь и день - все это “Рыцарь дня”. “Знаете, у меня было такое чувство, будто я снимаю, как два человека делают именно то, зачем они родились на свет”.
Побег из Шоушенка
Далее...